Андрей Травин (volk) wrote in moscultura,
Андрей Травин
volk
moscultura

Мемориальный музей памяти Л. Н. Толстого

«Они разрывают меня на части», — написал Лев Толстой и в сопровождении лишь своего личного врача сбежал из дома в свой последний путь. Сначала — на Козельск, затем заехал в Шамордино к монахине Марии, любимой сестрице (они были самыми младшими детьми в семье и с детства считали друг друга очень близкими людьми). Переночевал в Оптиной пустыни. А оттуда бежал уже куда глаза глядят, предположительно в Ростов-на-Дону. Но на станции Астапово вынужден был сделать остановку по состоянию здоровья и там умереть от воспаления легких.
Ныне Астапово зовется поселком Лев Толстой, и в нем находится мемориальный музей писателя. Как водится, и в этом музее имеются интерактивные программы, но у нас для них не было достаточно времени. Однако и в виде старомодной экскурсии из комнаты в комнату музей произвел впечатление.

В новую рубрику Москультуры я захотел написать именно про него, хотя на свете существуют музеи, мягко говоря, повеселее.

На момент смерти у Льва Толстого было уже 25 внуков. И в создании этого музея принимала участие внучка Льва Толстого, которая по стечению обстоятельств носила те же имя и отечество, что и супруга писателя (Софья Андреевна).







Вот на этот вокзал прибыл поезд, в котором ехал Толстой, потому что именно в Астапово была амбулатория, где ему могла быть оказана помощь. Когда стало известно, что в их глухомань прибывает великий писатель, поселок пришел в волнение, поезд встречало много любопытных.
Сначала из вагона вышел Маковицкий, личный доктор Толстого, переговорил на перроне с кем надо, и тогда высадили Толстого и перепроводили в дом начальника станции, где и прошли последние дни жизни писателя. В нем теперь музей. Хотя его открыли лишь в 1946 году, здание-то было казенное, принадлежавшее РЖД, и главную комнату разные начальники передавали друг другу по описи.



По случайности, а скорее всего по Промыслу, именно в этих краях Толстой в 1891-1893 годах работал на голоде. Тогда в Дансковском уезде был страшный голод из-за двух лет неурожая. Было открыто 246 бесплатных столовых, способных кормить до 13 тыс. взрослых. Лев Николаевич в этом принимал участие, и сумел вспомнить об этом.



Ну так вот музей. Сначала просто атрибуты крестьянского быта того времени.



Семейная пара на фотографиях.





Прижизненные издания Толстого. Он совпал со временем, когда даже низшие классы, включая даже некоторых крестьян, стали пробовать читать художественную литературу. И читали именно Толстого.































Вымарал из репортажа фотографии с плащами и носками Толстого, всяческие украшательские стенды.
Вот главное, ради чего только и стоит входить в этот дом: комната, в которой умер Толстой, где не муляжи, а всё подлинное: и кровать, и стул без сиденья — под судно, и лампа, и вторая кровать, и серая вата, и обои, на которых кто-то нарисовал контур умершего тела.
Я дам фотографии со вспышкой и без нее. На светлых фотографиях легче рассмотреть обстановку, а темные фотографии передают подлинное ощущение этого портала в ад. Нет, серой не пахнет, но дух места меня страшит.









Табличка из оцинкованного железа, которую сделали железнодорожники.



Тот самый контур тела.



Софья приехала еще 2 ноября, но ей удалось пробраться к мужу только за час до смерти.
Дверь охранялась своего рода часовыми из окружения писателя. Они почти никого не пропускали, кроме шести докторов. Так что Варсонофий Оптинский был не единственным, кому не удалось подступить к писателю в этом доме. Напротив входа в комнату, где умирал Толстой, находится дверь на улицу. И эта дверь с крючком никогда в те дни не отпиралась. А Софья Андреевна в это время ходила под окнами.



Похороны Льва Толстого. Это были первые публичные похороны в России, где покойника не отпевали в храме. Зато несли четыре версты гроб на руках.









Могила в Ясной поляне.









Преподобный Варсонофий Оптинский писал: «Был я послан к нему Синодом перед его кончиною. Приезжаю в Астапово, меня к Толстому не пускают. Я обращался к старшей его дочери — она отвечает мне письмом, правда вежливым, но с отказом. Обращаюсь к другой — та приезжает ко мне взволнованная и сообщает, что пустить меня к графу нельзя, так как, увидя меня, он непременно умрет. Напрасно я уверял, что не заведу с Толстым богословских споров, просил только допустить меня хоть издали благословить умирающего — нет, ничего не слушают.

Помню, в самый день смерти графа, утром, пришла ко мне мысль: не допустят ли меня сегодня к нему? Быть может, он покается и будет спасен. В это самое время пришли ко мне сказать, что граф умер. Так и погибла душа безвозвратно. А между тем как легко было ему спастись: я нес ему Тело и Кровь Христовы и шел простить и разрешить все его согрешения — «вольныя и невольныя»…

Конечно, Толстой теперь на Страшном Суде безответен; и митрополит прислал ему телеграмму, которую ему даже не передали. Церковью было сделано все для его спасения, но он не захотел спастись — и погиб».


Tags: Музей
Subscribe
Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments